«Заложник обстоятельств» или заказа: почему суды не слышат аргументы бизнесмена Глушко, который строил Крымский мост?
Как пять государственных экспертиз проиграли одной коммерческой, почему фигуранты на свободе гуляют по Москве, а кандидата наук держат в СИЗО, и зачем судья запретила матери носить цитату Верховного суда
Владикавказ, Верховный суд Северной Осетии. Сегодня здесь рухнула очередная надежда. Тимур Глушко — кандидат наук, человек с тремя высшими образованиями, предприниматель, награжденный правительственными знаками отличия за помощь в строительстве Крымского моста, — и его коллега Хетаг Джанаев шли в вышестоящую инстанцию с единственной верой: здесь хотя бы усомнятся. Хотя бы посмотрят на дело свежим взглядом.
Но свежего взгляда не случилось. Суд оставил Глушко и Джанаева под стражей. Всё осталось на своих местах: человек за решеткой, а реальные вопросы — без ответа. Как же так?
Четыре фигуранта — две меры пресечения
Дело, о котором идет речь, насчитывает четырех фигурантов. Однако, глядя на меры пресечения, кажется, что речь идет о совершенно разных преступлениях.
Двое из фигурантов — Мартынов и Гаркушина — свободно перемещаются по Москве. Они находятся под подпиской о невыезде и, судя по всему, не испытывают серьезного давления со стороны следствия. Их доводы, их гарантии явки были приняты во внимание.
Третьего и четвертого — Глушко и Джанаева — почему-то решили заключить под стражу. Без видимых юридических оснований, без внятных мотивов, просто потому, что «так сложилась следственная ситуация». Создается устойчивое впечатление, что двое фигурантов заслужили преференции, переложив всю тяжесть сомнений и подозрений на плечи Глушко и его коллеги.
Сам Тимур Глушко — человек с кристально чистой биографией. Впервые в поле подозрений, никогда не привлекался, всегда вел легальный, открытый бизнес. Он оказывал реальные платные услуги на объектах, вкладывал собственные средства, получал заслуженные дивиденды. Никаких «серых схем», никакой тени.
Почему же суды один за другим штампуют продление ареста, когда двое других фигурантов по тому же делу находятся на свободе? Один закон — два применения. Прямо в зале Верховного суда Глушко задал этот вопрос: «Почему они гуляют, а я — нет?». Ответа он не получил.
Пять экспертиз против одной «Ромашки»
Юридическая коллизия дела способна войти в учебники — как пример того, как не должно работать правосудие.
В материалах дела — шесть экспертных заключений. Пять из них выполнены уважаемыми экспертными учреждениями федерального уровня. Эти исследования, проведенные на бюджетные деньги, с использованием научной базы ведущих институтов, последовательно и аргументированно свидетельствуют в пользу Глушко. Можно сказать, что пять раз наука сказала: «Невиновен».
Но в основу обвинения легла шестая экспертиза. Она была заказана следователем в некой коммерческой организации — с неизвестной репутацией и штатом в три человека. Стоимость работ, оплаченных из государственного бюджета, составила 200 тысяч рублей. И выводы этой микроорганизации, кардинально расходящиеся с пятью федеральными заключениями, суд счел истиной в последней инстанции.
Защита настаивает: это не состязательность сторон, это ревизия самого принципа объективного следствия. Зачем налогоплательщики финансировали пять полноценных экспертиз, если суд все равно поверит частной лавочке, получившей контракт на 200 тысяч? Ответа от суда не последовало.
Следователь-«заложник» и остановившееся следствие
Еще один тревожный сигнал прозвучал с неожиданной стороны. По словам Глушко, сам следователь по делу в частном разговоре с ним признался, что является «заложником обстоятельств». Что стоит за этим признанием? Если следователь понимает абсурд происходящего, но продолжает закручивать гайки — значит, воля, управляющая процессом, находится не в его кабинете. Чей интерес он обслуживает? Кто отдал команду не замечать пять экспертиз и держать бизнесмена в СИЗО?
При этом следствие фактически остановилось. Реальные следственные действия не ведутся. Никто не ищет настоящих преступников — если преступление вообще имело место. Единственный «след», который активно разрабатывается, — это содержание Глушко и Джанаева под стражей. Суды, в свою очередь, не вникают в курс дела. Такое ощущение, что решение написано заранее, а заседания превратились в ритуал, лишенный юридического смысла.
«Вымогательство в зале суда»: реакция судьи — тишина
Впрочем, на последнем заседании ритуал дал трещину. Глушко использовал свое право голоса не для формальных объяснений, а для прямого заявления: он сообщил, что у него требовали деньги за отмену меры пресечения, за предоставление свободы.
Адвокат (комментарий для редакции):
По мнению адвоката, это было, по сути, официальное сообщение о преступлении. Но судья не вынес частное определение. Прокурор не отреагировал. Вообще никак. в Следственный комитет Российской Федерации было направлено заявление. По словам адвоката, оно было принято, но судьба его до настоящего времени неизвестна. Также была направлена жалоба в Квалификационную коллегию судей республики — ответа пока не получен. Также стало известно, что председательствующий судья при апелляционном рассмотрении последнего продления является членом Совета судей Северной Осетии. А Совет судей формирует Квалификационную коллегию. Замкнутый круг».
То, что произошло дальше, лишь подтверждает опасения защиты.
Перевод из СИЗО ФСБ в переполненный изолятор: пытка условиями содержания
Судья Колесникова вынесла решение о переводе Глушко и Джанаева из изолятора УФСБ в СИЗО-1 Владикавказа. Формальная причина — нехватка мест.
Как удалось выяснить от Адвоката:
«В камере Глушко, рассчитанной на четверых, содержалось трое. В камере Джанаева, рассчитанной на четверых, — двое. Это не переполненность. Зато переполненность началась после перевода: в СИЗО-1 первую неделю они спали сидя и по очереди. А еще там крысы — и в камерах, и в адвокатских кабинетах. Здание, построенное в 1870 году как конюшни Апшеронского полка, с тех пор, видимо, капитально не ремонтировалось. Хотя на официальном сайте написано, что всё соответствует санитарным нормам. Мы связываем этот перевод с тем, что мать Тимура случайно встретила в подъезде соседа — начальника Управления ФСБ по республике — и попросила: "Может быть, вы прекратите пытки в отношении моего сына?". Через день состоялся перевод».
Правовая шизофрения: как обвинение противоречит само себе
Адвокаты обращают внимание на внутреннюю противоречивость, которая видна даже невооруженным глазом.
«Статья 187 УК РФ появилась в обвинении сознательно. Если бы была только статья 160 — растрата, — закон прямо запрещал бы держать их под стражей, потому что речь идет о предпринимательской деятельности. Но следствию возможно нужно было удержать людей в СИЗО, и добавили 187-ю.
При этом обвинение внутренне противоречиво. Следствие утверждает: имущество было вверено Тимуру Глушко, он был вправе им распоряжаться. И тут же говорит: а когда он им распорядился — через платежное поручение, — это поручение было поддельным. Но как можно подделать документ на распоряжение тем, чем ты и так вправе распоряжаться? Любое платежное поручение на любую сумму было бы действительным. Оно и было действительным».
Центральный эпизод обвинения — документ о якобы совершенном фальшивом платеже на сумму 20 миллионов рублей. Следствие утверждает, что кто-то его подделал. Но кто именно? И зачем?
«Самое главное, что так называемые "поддельные" платежные поручения, которые легли в основу обвинения, даже не были изъяты следствием. Предмета преступления в материалах дела нет. А люди сидят».
Второе дело Джанаева: инструкция 2025 года для событий 2023-го
В отношении Хетага Джанаева правоохранительные органы не ограничились одним уголовным делом. Ему пытаются вменить еще одно преступление: якобы он принял на работу сотрудника, который получал зарплату, но не работал.
Как рассказал адвокат:
«Сотрудника допросили четыре раза — и он каждый раз подтверждал, что на работу ходил. Есть показания свидетелей, которые его там видели. Следствие тогда сменило формулировку: он ходил, но выполнял обязанности не по должностной инструкции. А инструкции этой не существовало. Следователь попросил представителя потерпевшего принести инструкцию 2025 года, хотя события происходили в 2022–2024 годах. Та заявила, что инструкция идентична прежней. Но в Ленинском суде Владикавказа, где тот же представитель участвовала в другом процессе, было официально установлено: в те годы таких инструкций в организации не было вообще. Она сама их разрабатывала в 2025 году. Родственники Джанаева написали заявление в правоохранительные органы по факту фальсификации доказательств. Ждем реакции».
«Спрячьте цитату Верховного суда!»
Эта история вышла бы слишком сухой и процессуальной, если бы не один эпизод, который многое говорит о состоянии правосудия в регионе.
Мать обвиняемого — кандидат наук, уважаемый преподаватель с многолетним стажем — пришла на одно из заседаний в футболке с прямой цитатой из постановления Верховного суда России. Надпись гласила: «Быть максимально справедливыми». Это не политический лозунг, не протестный транспарант — это призыв высшей судебной инстанции страны, обращенный к ее же служителям.
Реакция судьи была мгновенной и ошеломительной. Женщине под угрозой удаления из зала приказали немедленно закрыть надпись. Призыв соблюдать закон и быть справедливым показался судье чем-то настолько раздражающим, что она предпочла спрятать его с глаз долой. Если фраза о соблюдении законов вызывает у судьи такую реакцию, то, вполне возможно, она и не планировала их соблюдать при вынесении решений.
Мать, чтобы спасти сына и остаться рядом с ним в трудную минуту, была вынуждена подчиниться. Спрятать правду, чтобы не раздражать судью. Какая ирония: в зале суда презумпция невиновности стала крамолой.
Против Президента и Верховного суда
Отдельного упоминания заслуживает позиция высших властей страны. Президент России неоднократно и публично рекомендовал правоохранительной системе быть лояльнее к предпринимателям. «Не сажать бизнес, если спор можно решить иначе», — звучало с высоких трибун. Верховный суд вторил: мера пресечения в виде заключения под стражу для бизнесменов должна применяться лишь в исключительных случаях.
Один из адвокатов сообщил:
«Наших подзащитных содержат под стражей в переполненном изоляторе, несмотря на то, что Президент и Председатель Верховного суда неоднократно говорили: меру пресечения в виде ареста по экономическим делам нужно применять крайне избирательно. У нас — экономическое дело. Угрозы для общества эти люди не представляют. Но даже при отсутствии мест их не выпускают. Это ничем, кроме как пыткой, объяснить невозможно».
Но здесь, во Владикавказе, об этих словах забыли. Или предпочли не услышать. Кандидат наук, строитель Крымского моста, человек с тремя высшими образованиями, впервые попавший в поле зрения правоохранителей, — он не опасен для общества. Он не скроется от следствия. Он не уничтожит улики. Но его держат в СИЗО. Почти год.
Система, которая не хочет останавливаться
Как преподаватель со стажем, мать Тимура Глушко утверждает: такая некомпетентная работа отдельных правоохранителей подрывает все основы образования и педагогики. Молодежь смотрит на этот процесс и делает выводы. Зачем получать три высших образования? Зачем строить мосты, получать правительственные награды, вкладываться в науку? Если любой рядовой полицейский способен в один момент разрушить всё? Они понимают, что гораздо надежнее держать в руках не диплом и знания, а власть над законом. Даже самый скромный сотрудник правоохранительной системы способен как помочь в сложной ситуации, так и уничтожить судьбу. Поэтому с ним должны считаться все — вне зависимости от достижений во благо семьи, общества, науки, страны.
Адвокат о перспективах:
«29 августа уже близится. Стороной защиты поданы очередные ходатайства об отмене меры пресечения, которые, мы надеемся, будут рассмотрены в ближайшем судебном заседании. Однако особых иллюзий мы не питаем, учитывая, насколько отсутствует независимость судей в республике Северная Осетия. Отставка бывшего председателя Верховного суда республики пока не изменила тенденцию. Дело продолжает жить. Хотя мы надеемся, что Следственный комитет и Министерство внутренних дел все-таки отреагируют на все факты, которые были сообщены нашими доверителями и изложены в письменных обращениях. Хотелось бы добиться хоть какой-то правды».
Вместо эпилога
Впереди у Глушко и Джанаева — очередная апелляция. Очередные заседания. И, возможно, тот самый суд, который наконец увидит очевидные вещи и доказательства. Честная предпринимательская деятельность — это не преступление. А слова «быть максимально справедливыми» — не угроза, а прямая обязанность тех, кто носит мантию.
Если судьи не слышат юридических доводов, если прокурор молчит на заявление о вымогательстве, если Следственный комитет принимает заявление, но не дает ответа, если Квалификационная коллегия формируется людьми, которые сами выносят незаконные решения, — тогда возникает главный вопрос: кто в этой цепочке остановит машину?
Пока ответа нет. Глушко сидит. Джанаев сидит. А фраза «быть максимально справедливыми» по-прежнему остается в Северной Осетии не обязанностью судьи, а лишь надписью на футболке, которую требуют спрятать.
Как пять государственных экспертиз проиграли одной коммерческой, почему фигуранты на свободе гуляют по Москве, а кандидата наук держат в СИЗО, и зачем судья запретила матери носить цитату Верховного суда
Владикавказ, Верховный суд Северной Осетии. Сегодня здесь рухнула очередная надежда. Тимур Глушко — кандидат наук, человек с тремя высшими образованиями, предприниматель, награжденный правительственными знаками отличия за помощь в строительстве Крымского моста, — и его коллега Хетаг Джанаев шли в вышестоящую инстанцию с единственной верой: здесь хотя бы усомнятся. Хотя бы посмотрят на дело свежим взглядом.
Но свежего взгляда не случилось. Суд оставил Глушко и Джанаева под стражей. Всё осталось на своих местах: человек за решеткой, а реальные вопросы — без ответа. Как же так?
Четыре фигуранта — две меры пресечения
Дело, о котором идет речь, насчитывает четырех фигурантов. Однако, глядя на меры пресечения, кажется, что речь идет о совершенно разных преступлениях.
Двое из фигурантов — Мартынов и Гаркушина — свободно перемещаются по Москве. Они находятся под подпиской о невыезде и, судя по всему, не испытывают серьезного давления со стороны следствия. Их доводы, их гарантии явки были приняты во внимание.
Третьего и четвертого — Глушко и Джанаева — почему-то решили заключить под стражу. Без видимых юридических оснований, без внятных мотивов, просто потому, что «так сложилась следственная ситуация». Создается устойчивое впечатление, что двое фигурантов заслужили преференции, переложив всю тяжесть сомнений и подозрений на плечи Глушко и его коллеги.
Сам Тимур Глушко — человек с кристально чистой биографией. Впервые в поле подозрений, никогда не привлекался, всегда вел легальный, открытый бизнес. Он оказывал реальные платные услуги на объектах, вкладывал собственные средства, получал заслуженные дивиденды. Никаких «серых схем», никакой тени.
Почему же суды один за другим штампуют продление ареста, когда двое других фигурантов по тому же делу находятся на свободе? Один закон — два применения. Прямо в зале Верховного суда Глушко задал этот вопрос: «Почему они гуляют, а я — нет?». Ответа он не получил.
Пять экспертиз против одной «Ромашки»
Юридическая коллизия дела способна войти в учебники — как пример того, как не должно работать правосудие.
В материалах дела — шесть экспертных заключений. Пять из них выполнены уважаемыми экспертными учреждениями федерального уровня. Эти исследования, проведенные на бюджетные деньги, с использованием научной базы ведущих институтов, последовательно и аргументированно свидетельствуют в пользу Глушко. Можно сказать, что пять раз наука сказала: «Невиновен».
Но в основу обвинения легла шестая экспертиза. Она была заказана следователем в некой коммерческой организации — с неизвестной репутацией и штатом в три человека. Стоимость работ, оплаченных из государственного бюджета, составила 200 тысяч рублей. И выводы этой микроорганизации, кардинально расходящиеся с пятью федеральными заключениями, суд счел истиной в последней инстанции.
Защита настаивает: это не состязательность сторон, это ревизия самого принципа объективного следствия. Зачем налогоплательщики финансировали пять полноценных экспертиз, если суд все равно поверит частной лавочке, получившей контракт на 200 тысяч? Ответа от суда не последовало.
Следователь-«заложник» и остановившееся следствие
Еще один тревожный сигнал прозвучал с неожиданной стороны. По словам Глушко, сам следователь по делу в частном разговоре с ним признался, что является «заложником обстоятельств». Что стоит за этим признанием? Если следователь понимает абсурд происходящего, но продолжает закручивать гайки — значит, воля, управляющая процессом, находится не в его кабинете. Чей интерес он обслуживает? Кто отдал команду не замечать пять экспертиз и держать бизнесмена в СИЗО?
При этом следствие фактически остановилось. Реальные следственные действия не ведутся. Никто не ищет настоящих преступников — если преступление вообще имело место. Единственный «след», который активно разрабатывается, — это содержание Глушко и Джанаева под стражей. Суды, в свою очередь, не вникают в курс дела. Такое ощущение, что решение написано заранее, а заседания превратились в ритуал, лишенный юридического смысла.
«Вымогательство в зале суда»: реакция судьи — тишина
Впрочем, на последнем заседании ритуал дал трещину. Глушко использовал свое право голоса не для формальных объяснений, а для прямого заявления: он сообщил, что у него требовали деньги за отмену меры пресечения, за предоставление свободы.
Адвокат (комментарий для редакции):
По мнению адвоката, это было, по сути, официальное сообщение о преступлении. Но судья не вынес частное определение. Прокурор не отреагировал. Вообще никак. в Следственный комитет Российской Федерации было направлено заявление. По словам адвоката, оно было принято, но судьба его до настоящего времени неизвестна. Также была направлена жалоба в Квалификационную коллегию судей республики — ответа пока не получен. Также стало известно, что председательствующий судья при апелляционном рассмотрении последнего продления является членом Совета судей Северной Осетии. А Совет судей формирует Квалификационную коллегию. Замкнутый круг».
То, что произошло дальше, лишь подтверждает опасения защиты.
Перевод из СИЗО ФСБ в переполненный изолятор: пытка условиями содержания
Судья Колесникова вынесла решение о переводе Глушко и Джанаева из изолятора УФСБ в СИЗО-1 Владикавказа. Формальная причина — нехватка мест.
Как удалось выяснить от Адвоката:
«В камере Глушко, рассчитанной на четверых, содержалось трое. В камере Джанаева, рассчитанной на четверых, — двое. Это не переполненность. Зато переполненность началась после перевода: в СИЗО-1 первую неделю они спали сидя и по очереди. А еще там крысы — и в камерах, и в адвокатских кабинетах. Здание, построенное в 1870 году как конюшни Апшеронского полка, с тех пор, видимо, капитально не ремонтировалось. Хотя на официальном сайте написано, что всё соответствует санитарным нормам. Мы связываем этот перевод с тем, что мать Тимура случайно встретила в подъезде соседа — начальника Управления ФСБ по республике — и попросила: "Может быть, вы прекратите пытки в отношении моего сына?". Через день состоялся перевод».
Правовая шизофрения: как обвинение противоречит само себе
Адвокаты обращают внимание на внутреннюю противоречивость, которая видна даже невооруженным глазом.
«Статья 187 УК РФ появилась в обвинении сознательно. Если бы была только статья 160 — растрата, — закон прямо запрещал бы держать их под стражей, потому что речь идет о предпринимательской деятельности. Но следствию возможно нужно было удержать людей в СИЗО, и добавили 187-ю.
При этом обвинение внутренне противоречиво. Следствие утверждает: имущество было вверено Тимуру Глушко, он был вправе им распоряжаться. И тут же говорит: а когда он им распорядился — через платежное поручение, — это поручение было поддельным. Но как можно подделать документ на распоряжение тем, чем ты и так вправе распоряжаться? Любое платежное поручение на любую сумму было бы действительным. Оно и было действительным».
Центральный эпизод обвинения — документ о якобы совершенном фальшивом платеже на сумму 20 миллионов рублей. Следствие утверждает, что кто-то его подделал. Но кто именно? И зачем?
«Самое главное, что так называемые "поддельные" платежные поручения, которые легли в основу обвинения, даже не были изъяты следствием. Предмета преступления в материалах дела нет. А люди сидят».
Второе дело Джанаева: инструкция 2025 года для событий 2023-го
В отношении Хетага Джанаева правоохранительные органы не ограничились одним уголовным делом. Ему пытаются вменить еще одно преступление: якобы он принял на работу сотрудника, который получал зарплату, но не работал.
Как рассказал адвокат:
«Сотрудника допросили четыре раза — и он каждый раз подтверждал, что на работу ходил. Есть показания свидетелей, которые его там видели. Следствие тогда сменило формулировку: он ходил, но выполнял обязанности не по должностной инструкции. А инструкции этой не существовало. Следователь попросил представителя потерпевшего принести инструкцию 2025 года, хотя события происходили в 2022–2024 годах. Та заявила, что инструкция идентична прежней. Но в Ленинском суде Владикавказа, где тот же представитель участвовала в другом процессе, было официально установлено: в те годы таких инструкций в организации не было вообще. Она сама их разрабатывала в 2025 году. Родственники Джанаева написали заявление в правоохранительные органы по факту фальсификации доказательств. Ждем реакции».
«Спрячьте цитату Верховного суда!»
Эта история вышла бы слишком сухой и процессуальной, если бы не один эпизод, который многое говорит о состоянии правосудия в регионе.
Мать обвиняемого — кандидат наук, уважаемый преподаватель с многолетним стажем — пришла на одно из заседаний в футболке с прямой цитатой из постановления Верховного суда России. Надпись гласила: «Быть максимально справедливыми». Это не политический лозунг, не протестный транспарант — это призыв высшей судебной инстанции страны, обращенный к ее же служителям.
Реакция судьи была мгновенной и ошеломительной. Женщине под угрозой удаления из зала приказали немедленно закрыть надпись. Призыв соблюдать закон и быть справедливым показался судье чем-то настолько раздражающим, что она предпочла спрятать его с глаз долой. Если фраза о соблюдении законов вызывает у судьи такую реакцию, то, вполне возможно, она и не планировала их соблюдать при вынесении решений.
Мать, чтобы спасти сына и остаться рядом с ним в трудную минуту, была вынуждена подчиниться. Спрятать правду, чтобы не раздражать судью. Какая ирония: в зале суда презумпция невиновности стала крамолой.
Против Президента и Верховного суда
Отдельного упоминания заслуживает позиция высших властей страны. Президент России неоднократно и публично рекомендовал правоохранительной системе быть лояльнее к предпринимателям. «Не сажать бизнес, если спор можно решить иначе», — звучало с высоких трибун. Верховный суд вторил: мера пресечения в виде заключения под стражу для бизнесменов должна применяться лишь в исключительных случаях.
Один из адвокатов сообщил:
«Наших подзащитных содержат под стражей в переполненном изоляторе, несмотря на то, что Президент и Председатель Верховного суда неоднократно говорили: меру пресечения в виде ареста по экономическим делам нужно применять крайне избирательно. У нас — экономическое дело. Угрозы для общества эти люди не представляют. Но даже при отсутствии мест их не выпускают. Это ничем, кроме как пыткой, объяснить невозможно».
Но здесь, во Владикавказе, об этих словах забыли. Или предпочли не услышать. Кандидат наук, строитель Крымского моста, человек с тремя высшими образованиями, впервые попавший в поле зрения правоохранителей, — он не опасен для общества. Он не скроется от следствия. Он не уничтожит улики. Но его держат в СИЗО. Почти год.
Система, которая не хочет останавливаться
Как преподаватель со стажем, мать Тимура Глушко утверждает: такая некомпетентная работа отдельных правоохранителей подрывает все основы образования и педагогики. Молодежь смотрит на этот процесс и делает выводы. Зачем получать три высших образования? Зачем строить мосты, получать правительственные награды, вкладываться в науку? Если любой рядовой полицейский способен в один момент разрушить всё? Они понимают, что гораздо надежнее держать в руках не диплом и знания, а власть над законом. Даже самый скромный сотрудник правоохранительной системы способен как помочь в сложной ситуации, так и уничтожить судьбу. Поэтому с ним должны считаться все — вне зависимости от достижений во благо семьи, общества, науки, страны.
Адвокат о перспективах:
«29 августа уже близится. Стороной защиты поданы очередные ходатайства об отмене меры пресечения, которые, мы надеемся, будут рассмотрены в ближайшем судебном заседании. Однако особых иллюзий мы не питаем, учитывая, насколько отсутствует независимость судей в республике Северная Осетия. Отставка бывшего председателя Верховного суда республики пока не изменила тенденцию. Дело продолжает жить. Хотя мы надеемся, что Следственный комитет и Министерство внутренних дел все-таки отреагируют на все факты, которые были сообщены нашими доверителями и изложены в письменных обращениях. Хотелось бы добиться хоть какой-то правды».
Вместо эпилога
Впереди у Глушко и Джанаева — очередная апелляция. Очередные заседания. И, возможно, тот самый суд, который наконец увидит очевидные вещи и доказательства. Честная предпринимательская деятельность — это не преступление. А слова «быть максимально справедливыми» — не угроза, а прямая обязанность тех, кто носит мантию.
Если судьи не слышат юридических доводов, если прокурор молчит на заявление о вымогательстве, если Следственный комитет принимает заявление, но не дает ответа, если Квалификационная коллегия формируется людьми, которые сами выносят незаконные решения, — тогда возникает главный вопрос: кто в этой цепочке остановит машину?
Пока ответа нет. Глушко сидит. Джанаев сидит. А фраза «быть максимально справедливыми» по-прежнему остается в Северной Осетии не обязанностью судьи, а лишь надписью на футболке, которую требуют спрятать.